Мы перешли из индустриального мира в постиндустриальный. Во главе работы стала развиваться сфера услуг. Сегодня никого не удивишь, например, мужем на час или радионяней. Нейросети делают половину работы за человека, а робот-андроид готовится сделать остальную половину. Мир сегодня такой, но что нас ждёт, скажем, через 15–25 лет?
Через полтора-два десятилетия граница между «человеческой» и «машинной» работой станет почти условной. Искусственный интеллект перестанет быть инструментом и превратится в полноценного участника экономики. Большинство рутинных когнитивных задач — бухгалтерия, юридический анализ типовых договоров, первичная медицинская диагностика, написание стандартных текстов, планирование логистики — будет выполняться системами, которые работают быстрее, дешевле и без выходных. Физический труд, который ещё останется, возьмут на себя более совершенные роботы: не только промышленные манипуляторы, но и мобильные андроиды, способные убирать квартиры, ухаживать за пожилыми, собирать урожай и обслуживать инфраструктуру.
Сфера услуг не исчезнет — она радикально изменится. Исчезнут многие посреднические профессии, которые существовали только потому, что человеку было проще делегировать другому человеку, чем разбираться самому. Вместо «мужа на час» появятся сервисы, где клиент просто описывает проблему голосом или жестом, а система сама вызывает нужного робота, заказывает детали и контролирует качество. «Радионяня» превратится в полноценного цифрового воспитателя, который не только следит за ребёнком, но и адаптирует образовательные программы под его темперамент, уровень развития и даже настроение в реальном времени. Персональные ИИ-ассистенты станут настолько точными, что многие люди будут воспринимать их почти как продолжение собственной личности.
Работа как обязательная ежедневная деятельность для большинства перестанет быть нормой. Базовый доход или его аналоги, скорее всего, станут реальностью в развитых странах — не из гуманизма, а из экономической необходимости. Когда машины производят большую часть материальных благ и базовых услуг, удерживать людей в принуждении к труду становится бессмысленно и опасно. Общество разделится на тех, кто создаёт новое (учёные, инженеры, художники, предприниматели, исследователи сложных систем), тех, кто занимается высококонтактными человеческими профессиями (психотерапия, глубокое наставничество, уход за тяжёлыми больными, где эмпатия пока незаменима), и тех, кто просто живёт — путешествует, учится, создаёт сообщества, занимается хобби. Последняя группа может оказаться самой многочисленной.
Но вместе с этим придут и новые напряжения. Исчезновение массовой занятости поставит под вопрос смысл жизни для миллионов людей, чья идентичность строилась вокруг профессии. Возникнут острые вопросы собственности: кто владеет данными, на которых обучаются самые мощные модели? Кто контролирует роботов, которые обслуживают города? Неравенство может стать ещё глубже — не между богатыми и бедными в привычном смысле, а между теми, кто имеет доступ к передовым ИИ-системам и личным андроидам, и теми, кто пользуется только базовыми общественными сервисами.
Города изменятся. Значительная часть офисных зданий опустеет или будет перепрофилирована. Транспорт станет преимущественно автономным. Жильё начнёт проектироваться с учётом постоянного присутствия роботов и голосовых интерфейсов. А границы между странами по части услуг размоются ещё сильнее: лучший «цифровой врач» или «ИИ-репетитор» может находиться в другой части планеты, и это уже не будет иметь значения.
Самое интересное, возможно, произойдёт не в экономике, а в культуре. Когда необходимость зарабатывать на жизнь перестанет доминировать, люди начнут заново изобретать, зачем они вообще существуют. Одни уйдут в творчество и науку, другие — в виртуальные миры и новые формы развлечений, третьи — в поиск духовных и философских смыслов. Человечество впервые за долгое время получит шанс перестать быть «работающим видом» и стать чем-то другим. Вопрос лишь в том, успеем ли мы к тому моменту сохранить достаточно мудрости, чтобы этот переход не превратился в хаос.
